Персидская литература. Х. Кор-оглы

Предлагаем вашему вниманию статью Х. Кор-оглы "Персидская литература" из "Краткой литературной энциклопедии" (http://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke5/ke5-2674.htm):

ПЕРСИ́ДСКАЯ ЛИТЕРАТУ́РА — одна из древнейших литератур мира, получившая начало в памятниках древнеиранской письменности 1-го тысячелетия до н. э. Поскольку в 9—15 вв. перс. яз. (фарси дари) был лит. языком не только иранских народов (персов, таджиков, афганцев, курдов), но и многих тюркоязычных народов (азербайджанцев, турок, узбеков, туркмен), а также мусульман Индии, то к П. л. обычно

679

относят соч. многих авторов этих народов до 15 в. (напр., азерб. поэт Низами, инд. поэт Амир Хосров Дехлеви и др.).

Древняя литература. В ней различают две стадии: первая, когда памятники письменности на древнеиран. языках были преим. зороастрийскими (1-е тысячелетие до н. э. — сер. 1-го тысячелетия н. э.), и вторая, когда лит-ра на среднеиран. языках связана, кроме зороастризма, преим. с манихейской ересью и маздакидским движением (с 3 в. до 9 в.). Отголоски мифологии и героич. эпоса сохранились в древнейшем памятнике иран. письменности, священной книге зороастризма — «Авесте». В книге Гаты — наиболее ранней части «Авесты» — наряду с призывами к покорности высшему божеству сохранилось особенно много нар. идей и мотивов: проповедь оседлого скотоводства и земледелия; перенесенные на «пророка славославящего» Заратуштру черты мифич. «культурного героя», дарующего людям блага земной жизни; элементы поэтики устного творчества. Клинописные древнеиран. надписи Ахеменидов (в т. ч. Бехистунская надпись, этот зародыш царских хроник) в большей мере отражают аристократич. линию древнеиран. традиции, в центре к-рой — идея законного могуществ. монарха, осененного божеств. благодатью (древнеиранское «хварно», «фарн», перс. «фарр»). По мнению нек-рых исследователей, и в клинописных надписях можно обнаружить зачатки поэтики, наличие риторико-поэтич. фигур (повторов, анафор и др.). Ареал культурных и лит. связей этой эпохи включал в себя первоначально Индию, позднее Переднюю Азию — хеттов и урартийцев, ассирийцев, вавилонян и иудеев (культ мазды, мн. мифич. и моральные идеи и образы) — средиземноморский круг.

Памятники среднеиран., т. н. пехлевийской, лит-ры, создававшейся при господстве Сасанидов (3—7 вв.) на среднеперс. и парфянском языках, были большей частью уничтожены в ходе распространения власти араб. Халифата над Ираном и насаждения ислама (историч. летопись «Хватай Намак» и др.). Сохранились комментированные переводы «Авесты» на среднеперс. яз. и нек-рые компилятивные своды канонизированного зороастризма (парсизма), прежде всего наиболее полные — «Бундахишн» и «Денкард», к-рые были составлены в 9 в. и носили апологетич. характер: идея единства трона и алтаря; призыв к религ. покорности и осуждение малейшего проявления нар. недовольства, в частности в форме ереси. Однако в этих соч., как и в нек-рых других («Ассирийское древо», «Памятка Зарерова сына», «Деяния Ардашира Папакана», «Назидания Анушагравана», «Решения Духа разума», «Разъяснение, устраняющее сомнения», «Книга о праведном Вирафе», «Книга о шахматах» и др.), оказались вкрапленными многочисл. нар. элементы: предания, полемически изложенные еретич. идеи, противостоявшие зороастрийской ортодоксии; обрывки нар. поэзии, фольклорных мотивов и сюжетов. В большинстве своем эти памятники могут быть отнесены к эпохе, когда завершался переход к феод. обществу. Именно в эту эпоху Сасанидское гос-во дважды пережило грандиозные социальные потрясения: в 3 в. — манихейская ересь, в 5 в. — нар. восстания под знаменем уравнительного распределения имущества, возглавленные Маздаком. Отголоски этих движений давали себя знать в течение мн. веков. Заканчивается эта эпоха еще бо́льшим потрясением, связанным с завоеванием Ирана и Ср. Азии войсками Халифата. Лит-ра, связанная с манихейской ересью (см. Манихейская литература), пронизана идеей самоотверженного человеколюбия; был создан образ человека-брата, печальника людского горя. Этот образ сросся с религ. представлениями о боге-человеке, сыне божьем, типологически близком к образу Христа. Позднее в маздакидской проповеди

680

подчеркивалась активная сторона человеч. братства, создающего земное царство счастья, справедливости и равенства. Излюбленными лит. формами эпохи были проповеднич. речь и молитва, в частности притча-новелла. Лит. связи осуществлялись в наибольшей мере с сирийской, иудейской и византийской культурами, в меньшей — с китайской; ясно прослеживается, особенно в манихейской лит-ре, воздействие гностицизма, буддизма и раннего христианства. Состав древнеиранской традиции: по идейному содержанию — идея справедливого монарха и социальная утопия; образ человека как богатыря-дэвоборца и как собрата, друга божьего; темы борьбы добра и зла, света и тьмы; воспевание изреченного слова и пророческой миссии поэта; порицание приверженцев зла и лжи; по основным сюжетам и образам — космогонич. мифы и циклы перволюдей-первоцарей (Йима, Гайа Мартан, Керсаспа и др.); цикл о богатырях (Рустам и др.); путешествие в горний мир, в ад и рай, сказочные мотивы (фантастич. и бытовые); историч. предания о борьбе иран. народов против вторгавшихся орд. Авторство носит легендарный характер, подлинно авторских произв. еще не было.

Классическая литература. Внедрение мусульм. идеологии в обществ. жизнь завоеватели сопровождали насильственным насаждением араб. языка. П. л. сохранилась в иноязычном проявлении, пребывая в таком виде до 9 в. Смена языков имела следствием глубокие качеств. изменения П. л., обогатившейся новой иноязычной традицией, воспринявшей многие элементы араб. поэтич. доисламской и исламской культуры. Вместе с тем П. л. сумела уберечь древнюю иран. традицию и черты самобытности. В осн. это была романтизация старины, питавшая чувство культурного превосходства над завоевателями. П. л. была связана и с идеологией иран. движения шуубии, требовавшего признания равенства и даже превосходства мусульман-«инородцев» по отношению к мусульманам араб. происхождения, воспитания чувства собственного достоинства и стремления к гос. независимости. Неоценимы заслуги шуубитов для П. л. прежде всего из-за осуществленных ими (особенно Ибн аль-Мукаффой, убит 759) переводов на араб. яз. выдающихся памятников пехлевийской лит-ры (в т. ч. «Калилы и Димны», составленной на основе «Панчатантры»), к-рые благодаря этим переводам вошли впоследствии в фонд мировой лит-ры. В конечном счете, соприкоснувшись с др. культурой, арабоязычная П. л. в 7—9 вв. настолько обогатилась, что не только подняла на новую ступень араб. лит-ру, но по существу создала предпосылки для последующего возникновения классич. П. л. уже на родном языке. Этому способствовало и то, что араб. яз. в то время играл роль мирового языка, и П. л. таким обр. непосредственно связалась с мировой культурой той эпохи. Еще в большей мере, чем факторы духовные, к этому приводили существ. сдвиги в социально-экономич. жизни Ирана и Ср. Азии, входивших тогда в состав араб. Халифата: расцвет феодализма, рост городов, расширение заморской торговли. Выдающиеся арабоязычные поэты 8—9 вв. аль-Хурайми, Башшар ибн Бурд (ум. 787) и Абу Нувас (762—815), иранцы по происхождению, отражали в своих стихах (лирич., панегирич. и сатирич.) прежде всего дух города своего времени, развитие личности, рост чувства иран. патриотизма. С их творчеством в поэзию проникают тема любви и гуманистич. идеи, к-рые впоследствии пронизывают всю наиболее исторически ценную часть П. л.

Лит-ра на фарси возникла в 9 в., первоначально на территории, именовавшейся Хорасаном и населенной вост. иранцами (преим. в городах Самарканд, Бухара, Балх, Мерв и др.). П. л. выросла на гребне нар. волны антихалифатских выступлений, приведших к власти

681

иран. династии (сначала Тахиридов и Саффаридов, а затем Саманидов) и к возрождению родного языка и иран. традиции. Нар. истоки П. л. дают себя знать не только в наиболее ранних дошедших до нас стихотв. фрагментах (песня горцев Хутталяна, 8 в.; местнопатриотич. стихи Абульянбаги Аббаса ибн Тархана, посвященные Самарканду, нач. 9 в.; гуманистич. мотивы у поэтов 9 в. Ханзале Бадгиси, Фируз Машрики, Абу Салика Гургани и др.), но и в течение последующих веков развития. Вместе с тем явственно выступает и феодально-аристократич. направленность П. л., напр. в первых панегириках 9 в. — Мухаммеда ибн Васифа Сагзи, Мухаммеда ибн Мухаллада и др. При этом в начальной стадии выражения этих противоборствующих тенденций в центре внимания П. л. было не восхваление бога, а изображение личности — либо преуспевающего монарха и его окружения (преим. в панегирич. поэзии), либо обычного человека, подчиненного властям, страдающего и радующегося, особенно часто самого поэта (гл. обр. в лирич. поэзии).

Аристократия во главе с монархом признавала роль поэзии для укрепления своего могущества и влияния, а следовательно, и способствовала ее почитанию. Все это открывало объективно широкий доступ нар. идеям и мотивам в П. л. В полной мере это сказалось уже в творчестве «Адама поэтов», признанного основоположника П. л. — Рудаки (ум. 941). Вокруг него сложилась плеяда поэтов в двух лит. центрах — среднеазиатском (Бухара и Самарканд) и хорасанском (Балх и Мерв), состоящая из 50 с лишком человек, писавших на фарси и частично на араб. языках. Творчество Рудаки и его плеяды было подлинным открытием природы и человека в П. л. Оно исполнено в лучших своих образцах гуманистич. содержания, свойственного мироощущению нового, возникшего тогда слоя интеллигенции в процветавших феод. городах. Повышенный интерес к старине в этот период породил многочисл. сочинения о былой иран. славе. Такие соч. разных авторов назывались «Книга царей» («Шахнаме») или «Книга о старине» («Бастан-наме»). Известны попытки прозаич. «Шахнаме» (нач. 10 в.), а также поэтич. — Масуди Марвази, Дакики (ум. между 977—998) и, наконец, появление эпопеи Фирдоуси (р. 934 или 941 — ум. ок. 1020). Однако это было не простое возрождение древних традиций, а переосмысление их в духе новой эпохи. Для Фирдоуси специфично, в отличие от Рудаки, внимание к необычной, героич. личности (богатырь Рустам и др.). Рано стал складываться и дидактич. жанр («Афарин-наме» Абу Шакура Балхи, р. 915, и др.), а также жанр худож. прозы («Синдбад-наме» Абу-ль-Фавариса Канаризи, написанный в 950). Ранняя проза представлена гл. обр. перс. переработкой большого историч. свода Табари (иранца, писавшего по-арабски) саманидским везиром Балами в 10 в. и комментированным переводом Корана.

В Ср. Азии и Хорасане П. л. сложилась раньше, чем на западе Ирана, где освободит. движение началось позднее. Творчество Мантики Рази (ум. между 980 и 990), Камаладдина Бундара (ум. 1010), Газаири (ум. ок. 1040) и др. отличалось по сравнению с восточноиран. поэтами большей изысканностью слога. Связующим звеном между двумя лит. кругами было яркое философски-лирич. творчество великого мыслителя Ибн Сины (ок. 980—1037): начав свою деятельность в Бухаре, он завершил ее в Зап. Иране. После распада Саманидского гос-ва (999) центр лит. жизни перешел в столицу новой династии, в Газну (ныне Афганистан). Основу поэзии составляли панегирич. и героич. темы, внутри к-рых развивались и лирич. жанры и элементы дидактики. Таковы стихи Менучехри (ум. 1041), Фаррохи (ум. 1038) и «царя поэтов» (должность и звание были впервые введены Газневидами) Унсури (ум. 1039), автора трех любовных поэм, из к-рых по отд. дошедшим

682

фрагментам особенно известна «Вамик и Узра». Известна также ранняя поэма «Варка и Гулшах» Айюки. Развивая особенности т. н. хорасанского (или туркестанского) стиля, его относит. простоту и ясность, газнийские поэты завершили период становления классич. жанров, для к-рого характерно многообразие тематики, сюжетов, поэтич. форм и главное — формирование ведущих, канонизированных жанров — касыды, газели, месневи (с их многочисл. разновидностями), а также установление законов метрики (аруз), системы рифмы (кафийа), поэтич. тропов и фигур (санат).

В 11 — нач. 13 вв. происходило обострение социальных конфликтов, последовавших после завоевания Ирана и Ср. Азии тюрк. кочевниками — сельджуками. В обширной державе, простиравшейся от Средиземного м. до Сев. Индии и вост. провинций Китая включительно, сложились благоприятные условия для развития торговли и ремесел, расцвета гор. жизни. Этому препятствовали, однако, нескончаемые междоусобицы и посягательства феодалов на собственность горожан. Острота социальных конфликтов способствовала более четкому, чем прежде, выражению в П. л. борьбы аристократич. и оппозиционно-гуманистич. течений. Важным явлением было также бурное развитие «малых жанров» — рубаи и газели с их довольно ясным стилем и зарождение в недрах придворной поэзии усложненного, риторич. стиля, именуемого обычно иракским.

В основе придворной панегирич. поэзии лежала эстетич. концепция «художественного искажения действительности», выразительно сформулированная в нач. 13 в. Ауфи: «Если сплавить медь лжи с золотом стиха, то медь сольется с золотом и прелесть стиха победит мерзость лжи». Эту концепцию в большой мере выражали в касыде Абу-ль-Фарадж Руни (ум. 1130), Муиззи (ум. ок. 1127), Амак Бухараи (ум. ок. 1148), Рашид Ватват (ум. ок. 1182), Захир Фарьяби (ум. 1201). До совершенства довели касыду Энвери (ум. ок. 1170) и Хакани (ум. 1199), к-рые затем наиболее остро и осудили ее. Поэты-панегиристы все больше культивировали обожествление монарха-деспота в ущерб гуманистич. содержанию поэзии. Параллельно развивалась и эпич. традиция в форме «дописывания» новых поэм к «Шахнаме», первое из к-рых, «Гершасп-наме», было выполнено Асади Туси еще в 1062—64. Влияние нар. начала заметно в одной из «дописанных» «Шахнаме» — поэме о «крестьянском сыне» Барзу, потомке Рустама, «Барзу-наме» Атаи (ум. 1078). Вместе с тем многие поэты сохраняли верность традиции гуманистич. поэзии, в т. ч. живописец природы Гатран (Катран) Тебризи (1010—1080); основатель жанра «тюремной элегии» (хабсийа) Масуд Сад Сальман (1046 — ок. 1121); Адиб Сабир из Термеза (убит ок. 1150); ремесленник-поэт Сузани из Самарканда (ум. 1173), острослов, подымавшийся до социальной сатиры; исфаханцы Джамалоддин ибн Абдарразак (ум. в 1192) и его сын Камалоддин Исмаил (убит в 1237).

Оппозиционно-гуманистич. течение проявлялось в разл. и часто противоречивых формах. Внимание к человеч. личности, ее нуждам, исканиям и страданиям пробивается сквозь мистич. форму суфийской литературы у Баба Кухи Ширази (ум. ок. 1050), Абдаллаха Ансари (1006—1089), Санаи (ум. ок. 1131) в поэме «Сад истин», Аттара (р. ок. 1119) в поэме «Беседа птиц» и др. В их поэзии содержались порицание деспотизма и богатства, порывы к духовному совершенству, а в месневи с сильной дидактич. направленностью они подымали до философ. обобщения тему страстной любви и человеколюбия. В проповеди еретич. учения исмаилизма ратовал за правду, против гнета властей поэт-мыслитель Насир Хосров (1004—1072). Т. о., в поэзии 11—12 вв. столкнулись две крайности: выспренность и пышность панегирич. поэзии и мистич. самоотрешенность суфизма.

683

Особое место по остроте выражения «бюргерской» критики феодализма занимает поэма Фахраддина Асада Гургани «Вис и Рамин» (ок. 1050), сочетающая сатиру с элементами социальной утопии. Представителем гуманистич. поэзии был великий математик Омар Хайям (1048—1131). Вершиной же развития гуманистич. течения явилось творчество Низами (1141—1209), особенно его собрание пяти месневи — «Хамса».

В 11 в. был составлен первый свод поэтики Радуяни «Толкователь красноречия» и появился своеобразный «домострой» властителя Табаристана Кей-Кавуса — книга «Кабус-наме» (1082—83). Для прозы 12 в. в большой мере стал характерен риторич. стиль. В 1144 в Газне появился новый вариант «Калилы и Димны», сост. Абу-ль-Маали; в 1160 в Самарканде — «Синдбад-наме» Захири, отличавшиеся от прежних своим изысканным слогом. В Азербайджане и Малой Азии независимо друг от друга появились столь же усложненные переработки старого дидактич. сборника Зап. Ирана «Марзбан-наме». Верхом рафинированной риторики, рифмованной и ритмизированной прозы были составленные Хамидаддином Балхи «Макамат-и Хамиди» по образцу араб. макам. Тогда же появились политич. трактат «Книга об управлении» известного везира Сельджуков Низам аль-Мулька и «княжеское зерцало» Низами Арузи Самарканди «Четыре речи» (1156). В противоположность этим соч. аристократич. среды получают распространение «народные романы», напр. записанный со слов сказителя в 1189 большой роман об айяре (плуте) Самаке, отражавший настроения гор. плебса. Представляет интерес также историч. лит-ра (Гардизи, Бейхаки и др.), содержавшая худож. элементы.

Завершающий период классич. П. л. (13—15 вв.) протекал в условиях послемонг. завоевания, роста сил сопротивления и нар. движений. Хотя деспотич. господство Чингисхана и Чингисидов нанесло неисчислимый ущерб культуре, привело к ликвидации лит. центров и их перемещению, однако П. л. не только не остановилась в своем развитии, но под вдохновляющим воздействием нар. сопротивления пережила даже новый подъем и своеобразное воскрешение предшествующих течений. Панегирич. поэзия имела ярких представителей в лице Имами Герати (ум. 1277), Хумама Тебризи (ум. 1314) и особенно Сальмана Саведжи (ок. 1300—1375). Касыды писались в рафинированном стиле, зарождался прециозный (позже назван индийским) стиль и метод творч. подражания (назира, джаваб, таклид), к-рый становится нормой. Этот метод еще не означал эпигонства, каким он в известной мере стал позднее, по мере угасания классич. П. л. Напротив, метод назира представлял собой творч. соревнование, состязание поэта с предыдущими образцами. Оригинальность, новаторское мастерство проявлялись при этом не в новизне сюжета, жанра или поэтики (по условиям назира эти компоненты должны были строго повторяться); решающей была манера выражения и углубления одних и тех же компонентов, а тем самым выявление индивидуальной поэтич. изобретательности. Выдерживал это состязание и побеждал в нем только выдающийся поэт, к-рый был в силах, добровольно сковывая свои творч. возможности, создать произв., наиболее созвучное своему времени и превосходившее творчество предшественника.

Поэты Амир Хосров Дехлеви (1253—1325) и Хаджу Кермани (1281 — ок. 1352) воскресили дидактич. и романтич. эпос по образцу Низами в его «Хамсе», а также расширили тематич. диапазон газели, передали ей в нек-рых случаях функции панегирика — касыды, переживавшей — после апогея у Энвери и Хакани — свой закат. Не случайно, что именно поэта Хаджу Кермани признает своим учителем Хафиз, с чьим творчеством

684

связана, как известно, кульминация газели. Суфийская поэзия, поднявшая темы пантеизма и обличения произвола, кроме второстепенных поэтов — Баба Афзал (ум. ок. 1265), Фахраддин Ираки (ум. 1289), Аухададдин Кермани (ум. 1298), Аухади (ум. 1337) и др., выдвинула такого дидактика и лирика, как Джалаледдин Руми (1207—73), к-рый поднял человеч. личность до высот обожествления. Со временем суфийская поэзия, разработавшая свою поэтику и символич. стилистику, становится «модой» и под пером мн. авторов-подражателей теряет свою обличит. остроту и страстность в поисках истины. Остается лишь форма, превращающая поэзию в суфийствующую. Однако у талантливых поэтов эта форма становится средством прикрытия мировоззренч. и социального радикализма. Двусмысленность, иносказание, зашифрованная символика, заимствованные у суфийской поэзии, начинают господствовать в вольнодумных соч. Это особенно свойственно оппозиционно-гуманистич. течению, к-рое выдвинуло сатирика Убейда Закани (ум. 1370); певца нар. движения сербедаров, мастера философ. миниатюры — кит’а Ибн Ямина (ум. 1368); всемирно известных Саади (1203—1291) и Хафиза (1300—89). Лирика протеста, бунта личности, составляющая суть творчества последнего и, в известной мере, его современников (Кемал Худжанди, ум. между 1390—1405, Насир Бухорои и др.), является апогеем этого периода П. л., типологически сопоставляемого с Ренессансом Запада. Последний век этого периода составляет завершение всей эпохи классической П. л. С одной стороны, обострение вольнодумства в еретич. мотивах у крайних азерб. хуруфитов — пантеистов Несими (убит в 1417), Касим аль-Анвара (ум. 1434), а также прямое вступление «бюргерства» в лит-ру (напр., «ремесленная поэзия» Сайфи и др.); с др. стороны, явное усиление эпигонства и гипертрофии формы: Исмат Бухорои (ум. 1436), Катеби (ум. 1435), Фаттахи (ум. 1448) и др. Лучшим выразителем этого лит. периода был глава гератского лит. центра Джами, (ум. 1492). Самый плодовитый автор того времени, он синтезировал творчество своих великих предшественников, завершив его, но не подняв на новую высоту. На фарси писал также ученик и покровитель Джами, великий узб. поэт Навои (ум. 1501).

Панегирич. функция касыды в значит. степени перешла также к прозе в историографии, к-рая, помимо восхваления правящей династии, систематизировала огромный фактич. материал, что придало ей большую источниковедч. ценность. В соответствии со своей панегирич. функцией эта проза отличается особенно изысканным риторич. стилем. Таковы первая попытка составл. на фарси всемирной истории «Собрание летописей» Рашидаддина, «История завоевателя мира» Джувейни, «История» Вассафа, неск. произв., посвященных победам Тимура, и, наконец, составленные при Тимуридах и ставшие особенно популярными «Сад чистоты» Мирхонда и «Наперсник собеседований» Хондемира.

Очень важны первые антологии — тазкире «Сердцевина сердцевин» Мохаммеда Ауфи в 13 в. и Доулатшаха Самарканди в 15 в., а также наиболее полный свод поэтики Шамса Кайса «Разъяснение о пробных камнях стихов персов» (ок. 1231). Ауфи же составил свод новелл «Собрание рассказов и светочи преданий» (1228). Примером высокого риторич. стиля стала новая переработка «Калилы и Димны», выполненная в Герате Хусейном Ваизом Кашифи (ум. 1503) под назв. «Анваре Сухейли». Мн. писатели творили в Индии, где нашли себе убежище. Во главе с Хасаном Дехлеви стала формироваться индо-перс. лит-ра, многие произв. к-рой относятся к П. л., как и написанный в Индии выходцем из Ср. Азии (ныне Карши) Зияаддином Нахшаби сб. новелл «Книга попугая» (1330). В этот период получили

685

развитие в прозе жанры сцепленных новелл (напр., «Гулистан») и обрамленной повести («Книга попугая»).

Если сопоставить творч. достижения классич. П. л. с древнеиран. традицией, то станут очевидными как их преемственность, так и новаторский характер классики, ставшей в свою очередь традицией для последующих лит. поколений. По идейно-тематич. содержанию: идея справедливого царя разрабатывалась почти всеми классиками — от Рудаки до Джами, причем в более близком к нар. массам понимании, будучи связана с темой социальных конфликтов; резко выражена в классич. поэзии антидеспотич. тема, своеобразное противопоставление «поэт и царь» у Фирдоуси и Хафиза, «царь и нищий» в суфийской поэзии; социальная утопия нашла свое развитие у Фирдоуси, Ибн Сины, Фахраддина Гургани и особенно у Низами и Джами. Концепция человека в классич. поэзии выражает принципиально ровую ступень развития. Вместе с тем классика сохранила и синтезировала образы героич. личности и человека-брата, разработанные в предыдущую лит. эпоху. Тема борьбы света с тьмой и добра со злом, лишившись своего первобытного примитивизма, стала содержанием всей этич. системы классиков (у Низами, у Ибн Ямина, Хафиза, Джами и др.). Тема похвалы разуму не только в прямой форме выражена была и у Рудаки и у Фирдоуси, но выросла в стройную идеологию рационализма, концепцию «власти разума», пронизывающую поэзию таких корифеев, как Ибн Сина, Хайям, Саади и др. Наряду с ней классики выдвинули универсально-философ. идею любви, как движущей силы обществ. развития, концепцию «власти сердца» (Джалаледдин Руми, Хафиз, Низами, Кемал Худжанди и Джами). Тема порицания приверженцев зла и лжи выросла и поднялась до высот социальной сатиры (Закани) и лирики социального протеста (Ибн Ямин, Хафиз и др.). Большое место в классике заняла тема высокой миссии и неограниченных потенций поэзии, тема вдохновенного изреченного слова и роли поэта-пророка (наиболее выразительно у Низами).

То, что в антич. традиции проявилось лишь в зародыше, приняло в классич. поэзии развернутую форму. Это относится не только к идейно-тематич. содержанию, но и ко всем элементам худож. формы. Мн. сюжеты и ведущие образы (особенно Рустам, любовные пары, сказочные мотивы) отлились в такие выдающиеся соч., как «Шахнаме», «Вис и Рамин», «Месневи» Руми, «Гулистан» Саади и др. Зародыши жанровых форм сложились в осн. жанры поэзии с их разновидностями, сохранив вместе с тем в переработанном виде мн. элементы антич. традиции, напр., различие малых форм от больших поэм, инкорпорацию в произведение притч и афоризмов; тенцону, развернутую загадку (лугз). Достигла расцвета любовная лирич. поэзия. Определились два русла в поэзии — реалистич. и романтич., тесно переплетавшиеся между собой. Полностью оформилось в классике авторское индивидуальное творчество, к-рое в древности было лишь в зачатке. Стихотворение постепенно отделилось от песни: философские касыды уже были рассчитаны, видимо, не только на устное исполнение, но и на индивидуальное чтение. Все бо́льшие права приобретали вымышленный герой, персонажи, вводимые автором в свои произв. не только по традиции (Рустам, Искандер, Хосров Ануширван, Лейли и Меджнун и др.), но согласно творч. замыслу (первоначально второстепенные персонажи в месневи).

Особого развития и совершенства достигла поэтика, также сохранившая элементы античности, напр. дезинтеграцию строф (в газели т. н. «рассеянного типа»), строфич. четверостишия (явно фольклорного происхождения) и др. Сложилась «эстетика огромного» (напр., героич. месневи типа «Шахнаме», «Барзу-наме») и «эстетика малого» (не только рубаи, но самостоят.

686

двустишие, даже однострочие — фард). Поэтика вместе с тем канонизировалась, была разработана строгая система по трем разделам: аруз — метрика; кафийа — рифма, бади — поэтич. тропы и фигуры.

И. С. Брагинский.

Литература 16—19 вв. П. л. послеклассич. периода не получила достаточного освещения в науч. лит-ре. Имеющиеся данные во многом фрагментарны и не дают возможности широких обобщений. После 15 в. в лит-ре на языке фарси наблюдается процесс дезинтеграции: обособилась тадж. лит-ра, тюркоязычные народы (азербайджанцы, узбеки, турки и др.), писавшие ранее преим. на яз. фарси, создали уже лит-ру на родном языке, лишь в отд. случаях сохраняя традицию двуязычия. Большие изменения претерпела П. л. и в идейно-тематич., и в эстетич. плане. Оригинальная по своей художественности и простоте стиля, поэзия на фарси начала обнаруживать примеры эпигонства. Она постепенно теряла свою обществ. значимость, а главное гуманистич. начало, к-рое возвышало П. л. классич. периода. Жанровый диапазон суживался, ограничиваясь иногда интимной лирикой и касыдой в честь правителей. Этот период был ознаменован также и нек-рыми новыми явлениями в лит-ре, гл. обр. демократизацией языка и стиля. Напр., получил большое распространение книжный дастан — лит. обработка сюжетов народно-поэтич. творчества, преим. сказок и т. н. нар. версии мн. поэм-пятериц и др. месневи, именуемых анонимными дастанами. Очевидно, нар. сказители приспосабливали великолепные по худож. мастерству творения знаменитых поэтов к вкусам своей аудитории, что создавало предпосылки к появлению двух лит-р — высокой, изящной, обслуживающей высшие сословия, и менее изящной, но доступной для широких кругов народа. Позднее анонимные дастаны проникли и в дворцовую среду (напр., сб. дастанов «Возлюбленная сердец» писателя 17 в. Мирзы Бархурдара Туркмана). В этом немалая заслуга иноязычных (гл. обр. тюркоязычных) писателей. Произошли большие изменения в структуре придворных кругов и в феод. среде, к-рые по-прежнему оставались «законодателями» лит. направлений и вкусов. Так, появление на тронах Ирана, Ср. Азии и Индии поздних тюркоязычных правителей — Тимуридов (1370—1507), Сефевидов (1502—1736), Каджаров (1796—1925) и др., способствовало официальному проникновению в персоязычную дворцовую среду лит-ры на тюркских языках. Благодаря поэтам Ср. Азии Саккаки (15 в.), Лутфи (1367—1466) и Навои (1441—1501) среднеазиатский чагатайский язык стал признанным лит. языком Тимуридов. Сефевиды же в Иране всячески способствовали развитию лит-ры на азерб. тюрки. Основатель династии Шах Исмаил (1487—1524), известный в поэзии как Хатаи, писал на фарси и азерб. тюрки; азерб. поэт 17 в. Тарзи Афшар обращался к Сефевидам с касыдами на азерб. тюрки, хотя писал стихи в осн. на фарси, выступая как непревзойденный новатор формы. Представитель династии шах Аббас I [1587—1629], прозванный Великим, придя к власти, велел собрать тюркские (азерб.) пословицы и поговорки. Известен также сб. перс. и тюрк. пословиц и поговорок, составленный также при Сефевидах. По свидетельству историков 16—17 вв., двор Сефевидов говорил преим. на азерб. тюрк. языке, хотя официальным языком оставался фарси.

В 16 в. окончательно оформился как лит. жанр марсийа. Сефевиды, будучи фанатичными последователями шиитского толка ислама, всячески поощряли мистерию марсийе о трагедии имама шиитов Хусейна и касыды, воспевающие храбрость Али. Один из первых царей Сефевидов, шах Тахмасп I [1524—76], отверг касыду поэта Мохташама Кашани (ум. 1588), написанную в его честь, и предложил поэту писать панегирики

687

или марсийе в честь дома Али. Такое же направление приняла при Сефевидах и науч. лит-ра (историография, биографич. сочинения, трактаты о религии и др.). Только один Маджлиси, напр., написал ок. 50 трудов на религ. темы. Хотя мн. поэты связывали свою судьбу с двором Сефевидов, сочиняли касыды правителям династии, посвящали им лучшие газели, месневи и др.: Зулали Хансари (ум. 1615), малек ош-шоара («царь поэтов») при дворе шаха Аббаса I, Вахши Бафеги (ум. 1583), Ахли Ширази (ум. 1536) и др., но двор Сефевидов не обнаруживал большого интереса к лит-ре. Поэтам приходилось жить своим трудом [напр., поэт Мирзаи работал каменщиком, Весали Тебризи был мутрибом (поводырем обезьяны), Росваи Хамадани — дервишем] или эмигрировать в Среднюю Азию, Турцию, на араб. Восток, особенно в Индию, где они находили правителей, поощрявших их творчество. В этих странах лит-ра на фарси имела глубокие традиции. Почти все известные тур. поэты вплоть до 18 в. были двуязычными или писали на фарси (напр., знаменитый старец из Коньи Джалаледдин Руми, в 13 в. писавший исключительно на фарси; поэт 17 в. Ламеи, автор нежной лирики и пышных касыд на тур. и фарси языках). Мн. поэты по-прежнему писали на фарси в Средней Азии, в т. ч. Хилали Джагатаи в 16 в. В империи же Великих Моголов [1526—1858] лит-ра на фарси стала частью дворцовой культуры. Поэты сочиняли газели, касыды, месневи, в многочисл. лит. кружках читали творения великих поэтов средневековья (Фирдоуси, Низами, Саади, Хафиза) и стремились подражать им; популярны были историография и науч. трактаты на фарси. Стихи известных поэтов — выходцев из Ирана (Орфи Ширази, 1555—91; Газали Мешхеди, ум. 1572; Назири Нишабури, ум. 1612; Зухури Ходжанди, убит 1615, и др.) и местных персоязычных поэтов (Фейзи Дакани, 1547—95, и др.) по форме не уступали образцам позднеклассич. поэзии на фарси, созданной на территории Ср. Азии, Ирана и Азербайджана.

С приходом к власти в Индии Великих Моголов был восстановлен относительный мир, что немало способствовало развитию экономики. С др. стороны, правители династии, выходцы из Ср. Азии, тесно были связаны с иран. культурой, большинство писало стихи не только на родном, чагатайско-тюркском, но и на фарси, напр. основоположник династии Бабур (1483—1530) — прославленный поэт и историк. Его «Бабур-наме» переведена на мн. языки Европы и Азии. Туркмен по происхождению, правитель Байрамхан Ханханан (хан ханов; убит 1561) писал стихи на тюрки и фарси языках. Один из видных правителей династии — Акбар — учредил по образцу иран. дворов звание малек ош-шоара, первым удостоив им известного поэта Газали. Он приблизил к своему двору мн. поэтов, прибывших в Индию из разных гор